daphnia: (прошлое)
почувствуй себя куклой
и не важно что умеешь говорить
так бывает - куклы разговаривают
и не важно, что живая.
так тоже бывает.
Ты нужна нам.
Нам - ключевое слово.
Не мне. Не им.
Нам.
Неотделимое нечто.
Кто-то. Кому нужнее.
Это главное.
А сколько их? Тех, кому нужна?
Ладно бы, если бы Легион. Тогда можно было бы требовать медаль. За особые заслуги перед человечеством. Имени мать Терезы. В модификации Чичолины. Эммануэлль для души. И чужого тела.
Согреть всех и замерзнуть самой в пустыне. Ангел без крыльев. Пес без хозяина. Рискни наполнить пропасть и не утони сам.
Я точно знал, что хочу. И нельзя.
Как мантру.
Иногда вслух.
Иногда шепотом про себя.
Горящие буквы перед глазами. Прожигают сквозь закрытые веки.
Снова и снова.
Всегда
Точно знал.
Хочу.
Отдаю, кому нужен...
А если нужен мне?
нет ответа.....
daphnia: (первокласник)
А ведь через пару лет, ну ладно, лет через 5, у моего старшего сына появятся девушки. Полноценные – полновесные! – которых он будет водить в кино и какую-нибудь «Шоколадницу; с которыми он будет закрываться у себя в комнате, предварительно выгнав оттуда Кира; с которыми по выходным будет путешествовать по дачам друзей или – наоборот – по пустующим квартирам, откуда родители уехали на дачу. Которые будут целовать и касаться его куда как более откровенно, чем это позволительно матери. Которые будут называть его «мой мальчик».

И которых он будет периодически бросать.

А я буду поить их чаем с мятой и мелиссой, успокаивающе гладить по голове и рассказывать какую-нибудь веселую историю с обязательно счастливым концом, скорее всего, конечно же, выдуманную, ведь откуда взяться-то – настоящим да со счастливым концом? Рассказывать увлекательно, с воодушевлением, так, будто эта история приключилась когда-то со мной или если не мной, то хотя бы с ближайшей подругой. Чтобы они поверили, улыбнулись, вытерли слезы с покрасневших заплаканных глаз, чтобы засмеялись чистым звонким искренним смехом, потому что у девушек моего сына будет только такой смех. Чтобы на прощанье обняли меня и сказали «Спасибо тебе, Алла!», потому что девушки моего сына будут называть меня на «ты» и по имени. А я улыбнусь им в ответ «Да не за что, солнышко! Заходи, когда хочешь!» Чтобы при случайной встрече на улице мы могли здороваться как закадычные подруги и со смехом обсудить последнее кино, поделиться нечаянной радостью и – да что уж тут кривить душой! – сплетнями про общих знакомых. Чтобы и я, и Ник в их памяти остались приятными воспоминаниями, а не подлецом и его матерью.

Так и будет, я знаю.

Но, о Боги! – как же мне будет тяжело смотреть в их грустные понимающие глаза, вдруг ставшие такими взрослыми, как же мне будет больно видеть эти чуть заметные печальные тени, отныне притаившиеся в уголках глаз, и знать – точно знать! – что это именно мой сын их там нарисовал и неизвестно сколько времени пройдет, прежде чем кто-то другой своей бережной рукой их смоет. И как же невыносимо тяжело будет вспоминать их сегодняшними – чудесными малышками с бантиками и косичками, которым ты помогала застегнуть молнию на курточке; или поправляла шапочку, заправляя выбившуюся непослушную прядь; или доносила до класса тяжеленный рюкзак с учебниками и коробочкой для бутербродов; или переводила через дорогу к школе, экономя ее жутко опаздывающей на работу маме пару драгоценных минут. Как же это будет тяжело!

Но наверняка не тяжелее, чем остаться для сына другом, а не постоянно что-то запрещающей мамой, от которой надо скрывать свои увлечения и желания, надежно прятать на чердаке дневник, а то и вовсе не вести их исключительно из-за страха, что их когда-нибудь да найдут. Мамой, которая ругает за мнимые и реальные провинности, за нарушение надуманных условностей, за поведение, выбивающееся из узких рамок. Не забыть себя и свои желания, не потерять тоненькую нить из детства, не разучиться вдруг – с первым прорезавшимся зубом – понимать язык вещей. Будет тяжело, я знаю.
Дайте мне силы, Боги, дайте мне силы
daphnia: (Default)
    Обезьяна никогда не отпустит одну ветку, не уцепившись предварительно крепко за другую.
    Заменив ветку на хуй, а обезьяну на женщину, получим универсальный, очень простой, но верный алгоритм поведения прекрасного пола.
    Все поступают так. Разница в движении.
    Одни делают это легко и плавно, грациозно перекатываясь по веткам, совершенно незаметно меняя их под лапками, так что диву даешься: еще секунду назад была здесь, а через миг, неуловимым пасом сменив пару-тройку веточек, уже мелькает ее пушистая шерстка где-то далеко, и только движение воздуха выдает следующее перемещение да несколько сорванных листочков предательски поплывет к земле.
    У других не получается красиво, не присуща им пластичность, и потому прыгают они грубовато, по пути часто срываясь и иногда калечась. Черт их знает от чего – то ли собственного веса не рассчитали и понадеялись на казавшуюся крепкой гнилушку, то ли импульса, запала не хватило до нужной ветки допрыгнуть, то ли просто купились на обманку, иллюзию, мираж. Но падают они с шумным визгом и проклятьями, перепугав по пути пол-леса, сорвав и себе руки и деревьям ветки-листья пообскубав. Потом конечно обратно забираются, но уже не скачут так опрометчиво, а сидят уже на одной ветке, цепко ухватившись лапкой и хвостом для надежности, общипывают плоды одной рукой и базарно ругаются на посмевших приблизиться слишком близко к их ветке, пусть даже кривой и опасно, с тоскливым скрипом, раскачивающейся на ветру. И редко когда такой взбредет еще раз в голову снова куда-то перепрыгнуть.
    А есть еще такие, что несутся сломя голову вперед и вперед, все к новым и новым веткам, вперед, к горизонту, где и листья зеленее, и фрукты сочнее, и небо ярче. Вблизи правда оказывается, что все такое же – те же пожухлые на солнце листья, те же подгнившие плоды, то же грязное в заплатках небо, но они уже не видят этого – там, впереди! Там еще красивее, вперед, вперед, вперед! Без устали подгоняет их горизонт, вперед, вперед, к сияющим вратам! И несутся они стремительно, быстро и без опаски, перескакивая снова и снова, едва дотрагиваясь веток, лишь обозначив прикосновение, всего лишь отдавая дань учтивости гравитации. Вперед, вперед, вперед!
    А иные совсем не такие скорые. Они вдумчиво и подолгу сидят на одной ветке, и хвост обязательно крепко обвивает соседнюю. А как же? Вдруг та, что под рукой, отломится? Или жуки съедят основу и она рухнет? Или сверху что-то упадет? Это сейчас она твердая и надежная, но ведь всякое бывает, так что хвост обязательно, да. В жизни нужно быть осторожным и никогда не отпускать все сразу. А лучше еще и ногами уцепиться. Для надежности. Такие, впрочем, могут изредка повисеть без рук на хвосте, осматриваясь по сторонам в иллюзии свободы. А могут сидеть так годами, и никогда не решится даже выйти на другую сторону острова, пусть даже оттуда долетают хлопки открывающегося шампанского и веселый смех. А если все-таки решится перебраться, после долгих подсчетов, анализа и прикидок, то будет делать это постепенно, медленно и осторожно, перенося на новую ветку себя частями – сначала одну ногу, пружинящими движениями проверяя ее надежность, потом вторую, все еще не перенося всего веса, продолжая упруго держаться за старую привычную ветку руками. И только когда все тело будет удобно сидеть на свежем месте, они примутся аккуратно отпускать руки. Но не хвост. Нет-нет, хвост будет продолжать держаться за старое. И пусть эта поза вызывает дискомфорт и ломоту в спине, и пусть ветка, к которой хвост прирос, будет тянуться и выгибаться, корежа ствол и вырывая корни, осторожная, вдумчивая обезьяна, обезьяна-умничка, никогда не ослабит хвоста. Просто на всякий случай. А отпустит она его только когда действительно станет невмоготу, когда тело натянется невозможной струной и чем продолжать тянутся, пытаясь совместить слишком разное и далекое друг от друга, легче отпустить старую ветвь, пусть даже обрывая местами приросшую кожу и выдирая клочки шерсти, пусть даже ломая ту ветку, которая теперь может и не срастется обратно, пусть даже полностью меняя картину леса в этом месте, распугивая пару птиц и разрушая гнездышко мелких грызунов, не говоря уже про сонмы насекомых. Но и после этого обезьяны-умнички будут изредка придвигаться чуть поближе, насколько это возможно, со своей новой и удобной ветки, щекоча и примериваясь – а вдруг? Ну всякое же в жизни бывает? Смогу ли вернуться обратно?
    И черт их знает, чем они на самом деле руководствуются – злым ли умыслом или бабской жадной запасливостью, или просто по недомыслию, скудоумию и скудодушию так терзают и себя и ветку старую, к которой хвост приростает, до только знаю, что ветка та не выпрямится, а так и останется кривой и скособоченной, и долго еще потом ветер будет вычесывать из нее остатки шерсти ее обезьяны…
daphnia: (Default)
каждый сантиметр вперед это миллионы километров назад
если ты идешь куда-то, значит где-то тебя уже нет
если тебя ждут где-то, значит там, откуда ты вышел, тебя уже забыли.
если ты ждешь чего-то, значит что-то ты уже потерял
еслит ты кому-то нужен, значит кто-то обошелся без тебя
все, что ожидает тебя, еще не принадлежит тебе
все, что ты отдал, уже не твое
у тебя есть одно - ты сам и твоя дорога, которую ты выбрал для себя, откинув остальные.
и все, что тебе нужно, находится на твоем пути
так пройди же его
не оглядываясь назад
Page generated Jul. 21st, 2017 02:32 pm
Powered by Dreamwidth Studios